Неточные совпадения
Так он совершил
единственную поездку из своей деревни до Москвы и эту поездку взял за норму всех вообще путешествий. А теперь, слышал он, так не ездят: надо скакать сломя
голову!
Красавица-кормилица, с которой Вронский писал
голову для своей картины, была
единственное тайное горе в жизни Анны.
Она, однако, не потеряла
головы и немедленно выписала к себе сестру своей матери, княжну Авдотью Степановну Х……ю, злую и чванную старуху, которая, поселившись у племянницы в доме, забрала себе все лучшие комнаты, ворчала и брюзжала с утра до вечера и даже по саду гуляла не иначе как в сопровождении
единственного своего крепостного человека, угрюмого лакея в изношенной гороховой ливрее с голубым позументом и в треуголке.
— Непременно, Вера! Сердце мое приютилось здесь: я люблю всех вас — вы моя
единственная, неизменная семья, другой не будет! Бабушка, ты и Марфенька — я унесу вас везде с собой — а теперь не держите меня! Фантазия тянет меня туда, где… меня нет! У меня закипело в
голове… — шепнул он ей, — через какой-нибудь год я сделаю… твою статую — из мрамора…
Она поцеловала ее со вздохом и ушла скорыми шагами, понурив
голову. Это было
единственное темное облачко, помрачавшее ее радость, и она усердно молилась, чтобы оно пронеслось, не сгустившись в тучу.
Из властей предержащих почти никто не бывал на Сухаревке, кроме знаменитого московского полицмейстера Н. И. Огарева,
голова которого с
единственными в Москве усами черными, лежащими на груди, изредка по воскресеньям маячила над толпой около палаток антикваров.
После больших праздников, когда пили и похмелялись неделями, садились за работу почти
голыми, сменив в трактире
единственную рубашку на тряпку, чтобы только «стыд прикрыть».
Я слышал, как он ударил ее, бросился в комнату и увидал, что мать, упав на колени, оперлась спиною и локтями о стул, выгнув грудь, закинув
голову, хрипя и страшно блестя глазами, а он, чисто одетый, в новом мундире, бьет ее в грудь длинной своей ногою. Я схватил со стола нож с костяной ручкой в серебре, — им резали хлеб, это была
единственная вещь, оставшаяся у матери после моего отца, — схватил и со всею силою ударил вотчима в бок.
Но когда она еще читала письмо, ей вдруг пришло в
голову: неужели же этот самонадеянный мальчишка и фанфаронишка выбран князем в корреспонденты и, пожалуй, чего доброго,
единственный его здешний корреспондент?
Отдельные сцены производили потрясающее впечатление. Горело десятками лет нажитое добро, горело благосостояние нескольких тысяч семей. И тут же рядом происходили те комедии, когда люди теряют от паники
голову. Так, Харитон Артемьич бегал около своего горевшего дома с кипой газетной бумаги в руках —
единственное, что он успел захватить.
Он долго и убедительно объяснял дочери значение ее поступка и
единственный выход из него — извиниться перед мисс Дудль, но Дидя отрицательно качала
головой и только плакала злыми, чисто женскими слезами.
Такова власть гения!
Единственная власть, которая берет в свои прекрасные руки не подлый разум, а теплую душу человека! Самолюбивая Женька прятала свое лицо в платье Ровинской, Манька Беленькая скромно сидела на стуле, закрыв лицо платком, Тамара, опершись локтем о колено и склонив
голову на ладонь, сосредоточенно глядела вниз, а швейцар Симеон, подглядывавший на всякий случай у дверей, таращил глаза от изумления.
Единственное спасенье бедных зверей от строки, если они, понурив
головы и дрожа всем телом, добредут до озера либо речки…
Показалось Александрову, что он знал эту чудесную девушку давным-давно, может быть, тысячу лет назад, и теперь сразу вновь узнал ее всю и навсегда, и хотя бы прошли еще миллионы лет, он никогда не позабудет этой грациозной, воздушной фигуры со слегка склоненной
головой, этого неповторяющегося,
единственного «своего» лица с нежным и умным лбом под темными каштаново-рыжими волосами, заплетенными в корону, этих больших внимательных серых глаз, у которых раек был в тончайшем мраморном узоре, и вокруг синих зрачков играли крошечные золотые кристаллики, и этой чуть заметной ласковой улыбки на необыкновенных губах, такой совершенной формы, какую Александров видел только в корпусе, в рисовальном классе, когда, по указанию старого Шмелькова, он срисовывал с гипсового бюста одну из Венер.
«Устранить… — мелькнуло в его
голове — Но как? Через кого? Он сам не в состоянии совершить преступление, он может лишь составить план и вдохновить других, близких; а где они?
Единственная его верная исполнительница — в тюрьме, осуждена на каторгу, да и та отшатнулась от него…»
Княгиня, между тем, ожидала в гостиной. Каждая секунда казалась ей вечностью. Унижение ее уже началось — актриса заставила ее дожидаться. Она то краснела, то бледнела под опущенной вуалью.
Единственная мысль — поскорее все это покончить — царила в ее
голове.
«Они слышали!..» — эта
единственная мысль прессом давила ей
голову.
Здесь мне кажется возможным сказать несколько слов об этой комнате; она была хоть и довольно большая, но совершенно не походила на масонскую спальню Крапчика;
единственными украшениями этой комнаты служили: прекрасный портрет английского поэта Эдуарда Юнга [Юнг Эдуард (1683—1765) — английский поэт, автор известной поэмы «Жалобы или Ночные думы» («Ночи»).], написанный с него в его молодости и представлявший мистического поэта с длинными волосами, со склоненною несколько набок печальною
головою, с простертыми на колена руками, персты коих были вложены один между другого.
Благородные твои чувства, в письме выраженные, очень меня утешили, а сестрица Анюта даже прослезилась, читая философические твои размышления насчет человеческой закоренелости. Сохрани этот пламень, мой друг! сохрани его навсегда. Это
единственная наша отрада в жизни, где, как тебе известно, все мы странники, и ни один волос с
головы нашей не упадет без воли того, который заранее все знает и определяет!
Николай Павлович с жаром стал передавать своему другу пережитые им нравственные страдания после получения этого клочка бумаги, мысли, которые теснились в его
голове, постепенное, но быстрое возникновение в его мозгу идеи немедленного самоубийства, как естественного и
единственного выхода из его безотрадного существования, без надежды, без будущего.
«Она лишится
единственного друга…» — пронеслось у него в
голове.
Подбодренные смелостью старика, в дверях показались два-три человека с
единственным заводским вором Мороком во главе. Они продолжали подталкивать дурачка Терешку, Парасковею-Пятницу и другого дурака, Марзака, высокого старика с лысою
головою. Морок, плечистый мужик с окладистою бородой и темными глазами навыкате, слыл за отчаянную башку и не боялся никого. С ним под руку ворвался в кабак совсем пьяный Терешка-казак.
Сборы на Самосадку вообще приняли грустный характер. Петр Елисеич не был суеверным человеком, но его начали теснить какие-то грустные предчувствия. Что он высидит там, на Самосадке, а затем, что ждет бедную Нюрочку в этой медвежьей глуши?
Единственным утешением служило то, что все это делается только «пока», а там будет видно. Из заводских служащих всех лучше отнесся к Петру Елисеичу старый рудничный надзиратель Ефим Андреич. Старик выказал искреннее участие и, качая
головой, говорил...
Нам вот предлагают, чрез разные подкидные листки иностранной фактуры, сомкнуться и завести кучки с
единственною целию всеобщего разрушения, под тем предлогом, что как мир ни лечи, всё не вылечишь, а срезав радикально сто миллионов
голов и тем облегчив себя, можно вернее перескочить через канавку.
Он сам определенно не сознает, что привело его из глубины провинции в Петербург. Учиться и, для того чтобы достигнуть этого, отыскать работу, которая давала бы средства хоть для самого скудного существования, — вот
единственная мысль, которая смутно бродит в его
голове.
…А что, если не дожидаясь — самому вниз
головой? Не будет ли это
единственным и правильным, сразу распутывающим все?
Очень мило и в самом смешном виде рассказала она, не щадя самое себя,
единственный свой выезд на бал, как она была там хуже всех, как заинтересовался ею самый ничтожный человек, столоначальник Медиокритский; наконец, представила, как генеральша сидит, как повертывает с медленною важностью
головою и как трудно, сминая язык, говорит.
В доме все было необъяснимо странно и смешно: ход из кухни в столовую лежал через
единственный в квартире маленький, узкий клозет; через него вносили в столовую самовары и кушанье, он был предметом веселых шуток и — часто — источником смешных недоразумений. На моей обязанности лежало наливать воду в бак клозета, а спал я в кухне, против его двери и у дверей на парадное крыльцо:
голове было жарко от кухонной печи, в ноги дуло с крыльца; ложась спать, я собирал все половики и складывал их на ноги себе.
Я увидал их возвращающихся в свои неприступные ледники с водопоя и пастбища по узкому карнизу каменных скал. Впереди шел вожак, старый тур с огромными рогами, за ним поодиночке, друг за другом, неотрывно все стадо. Вожак иногда пугливо останавливался поднимал
голову, принюхивался и прислушивался и снова двигался вперед. Стадо шло высоко надо мной и неминуемо должно было выйти на нашу засаду, так как это
единственная тропа, исключительно турья, снизу на ледник, где они должны быть при первых лучах солнца.
Истинное непротивление есть
единственное настоящее сопротивление злу. Оно сокрушает
голову змия. Оно убивает и вконец истребляет злое чувство.
Кому в самом деле придет в
голову то, что всё то, что с такой уверенностью и торжественностью повторяется из века в век всеми этими архидиаконами, епископами, архиепископами, святейшими синодами и папами, что всё это есть гнусная ложь и клевета, взводимая ими на Христа для обеспечения денег, которые им нужны для сладкой жизни на шеях других людей, — ложь и клевета до такой степени очевидная, особенно теперь, что
единственная возможность продолжать эту ложь состоит в том, чтобы запугивать людей своей уверенностью, своей бессовестностью.
Васса Семеновна, сама мать, мать строгая, но любящая, сердцем поняла, что делалось в сердце родителя, лишившегося при таких исключительных условиях родного
единственного и по-своему им любимого сына. Она написала ему сочувственное письмо, но по короткому, холодному ответу поняла, что несчастье его не из тех, которые поддаются утешению, и что, быть может, даже время, этот всеисцеляющий врач всех нравственных недугов, бессильно против обрушившегося на его
голову горя.
Войдя в свой дом, где в течение довольно долгого времени оставался хозяином и
единственным жильцом дьякон Ахилла, протопоп поцеловал стихийного исполина в сухой пробор его курчавой
головы и, обойдя вместе с ним все комнатки, перекрестил пустую осиротелую кроватку Натальи Николаевны и сказал...
За этим пароксизмом последовал быстрый упадок сил. Пепко сел на пол и умолк. В
единственное окно моего гроба глядело уже летнее утро. Какой-то нерешительный свет бродил по дешевеньким обоям, по расщелявшемуся деревянному полу, по гробовой крышке-потолку, точно чего-то искал и не находил. Пепко сидел, презрительно мотал
головой и, взглядывая на меня, еще более презрительно фыркал. Потом он достал из кармана несколько написанных листов и, бросив их мне в физиономию, проворчал...
Это предложение точно испугало ее. Любочка опять сделала такое движение, как человек, у которого
единственное спасение в бегстве. Я понял, что это значило, и еще раз возненавидел Пепку: она не решалась переночевать в нашей избушке потому, что боялась возбудить ревнивые подозрения в моем друге. Мне сделалось обидно от такой постановки вопроса, точно я имел в виду воспользоваться ее беззащитным положением. «Она глупа до святости», — мелькнула у меня мысль в
голове.
Но эти лица и это
единственное русское слово «клэп» все время не выходили у меня из
головы.
Старуха Сарра по-прежнему прыгала и приплясывала по земляному полу своей комнатки. Беко пошел в темный угол, чтобы снять с себя платье,
единственное, может быть, которое имел. Моя
голова кружилась и от едкого неприятного запаха, царившего в этом ужасном жилище, и от криков безумной. Едва получив узелок от Беко, я кивнула обоим и поспешно направилась к выходу.
Сама хозяйка целое утро не показывалась и к обеду не вышла: у ней, по уверению Пандалевского,
единственного допущенного до ней лица,
голова болела.
Под его чарами человек «возводит
голое явление, создание Маии, на степень
единственной и высшей реальности, ставя его на место сокровеннейшей и истинной сущности вещей».
Вступая в эту область, Толстой сурово обсекает все связи с бессознательною своею сущностью —
единственным источником истинного художества; он творит только от
головы, творит для поучения, — и вместо живых образов получаются безжизненные восковые фигуры.
«Может быть, я жил не так, как должно? — приходило ему вдруг в
голову. Но он тотчас же отгонял от себя это
единственное разрешение всей загадки жизни и смерти, как что-то совершенно невозможное.
— Хорошее недавно словцо сказал Ленин в интимном кругу: «Мы давно уже умерли, только нас некому похоронить».
Единственная умная
голова среди них.
Но если ни ты, ни я не в состоянии угадать, что будет происходить в моей
голове в предстоящий момент, то ясно, что
единственный практический выход из этого лабиринта — это «претерпеть».
А именно: путей сообщения не существует, судоходство в упадке, торговля преследует цели низкие и неблагородные, а при взгляде на земледелие
единственная мысль, которая приходит в
голову, есть следующая: всуе труждаются зиждущие!
Хозяин был старик угрюмый
С огромной лысой
головой.
От юных лет с казенной суммой
Он жил как с собственной казной.
В пучинах сумрачных расчета
Блуждать была его охота,
И потому он был игрок
(Его
единственный порок).
Любил налево и направо
Он в зимний вечер прометнуть,
Четвертый куш перечеркнуть,
Рутёркой понтирнуть со славой,
И талью скверную порой
Запить Цимлянского струей.
Невеста, сияющая молодостью и красотою, в серебристом белом платье, с флер-д'оранжем на
голове и груди, с великолепными солитерами в ушах,
единственной надетой на ней драгоценностью, но драгоценностью, стоящей целого состояния, произвела на всех неотразимое впечатление.
Вокруг стен на широких скамьях сидело человек двадцать холопей, одетых в цветные кафтаны; развешанные в порядке панцири, бердыши, кистени, сабли и ружья служили
единственным украшением
голых стен сего покоя.
"Или, быть может, — мелькало у меня в
голове, — дело объясняется и еще проще. Пришло какому-нибудь либералу-гласному в
голову сказать, что налоги, равномерно распределяемые, суть
единственные, которые, по справедливости, следует назвать равномерно распределенными! — другим эта мысль понравилась, а там и пошла пильня в ход".
Этот анализ привел его к заключению, что для него она
единственное существо, которое он любит, что жизнь, лежащая перед ним «неизвестной землей», без нее, вдали от нее, не укладывалось в его
голове, она — для него была все, и первые мечты его уже зрелой юности начались ею и ею оканчивались.
Спасти во что бы то ни стало Таню — вот
единственная мысль, которая была в
голове Марьи Петровны.